2012 - год беды глазами Эммериха


«2012» - это новое творение немца Роланда Эммериха в жанре фильмов-катастроф, как и его предыдущее детище - «Послезавтра», только новый проект гораздо масштабнее.

В конце сентября режиссер Роланд Эммерих, продюсер Гаральд Клозер и исполнитель главной роли Джон Кьюсак представили свою новую работу в Москве, показав прессе первые сорок минут фильма. Даже после просмотра всего сорока минут картины можно сказать - по зрелищности этот фильм перекроет все, ранее виденное нами в жанре катастроф.

После показа нам удалось пообщаться с представителями творческой группы киноленты.

Слева направо: Роланд Эммерих, Джон Кьюсак, Гаральд Клозер. Фото автора

Режиссер Роланд Эммерих

- А вы не задумывались о том, чтобы сделать этот фильм в формате 3D?

- Да, были разговоры о том, чтобы сделать ленту в 3D, но у нас не было времени, поскольку мы уже начали снимать, а для 3D нужно специальное оборудование. Я, кстати, этому рад. Я не люблю 3D, у меня от очков болит голова. Может быть, мы наиграемся с этим форматом, и вернемся к традиционному кино. Мне экран помогает дистанцироваться от того, что на нем происходит. А в 3D ты – часть действия. Для меня 3D - это как трудное путешествие. Я надеюсь, что оно не станет настолько популярно. Посмотрим, что будет через два-три года.

- Что побудило вас сделать еще один фильм-катастрофу сразу после «Послезавтра»?

- А, кстати, я очень не хотел снова заниматься катастрофами так быстро, но Гарольд меня увлек идеей пересказать древний миф, существующий культурах всех народов – миф о всемирном потопе. И в тех культурах всегда есть кто-то, кому Бог говорит, что скоро будет потоп, и велит построить ковчег. Мы заменили Бога на науку, а Избранника – на правительства, но суть от этого не изменилась.

- Вы делаете фильмы со спецэффектами, чем вас привлекают эти технологии?

- На самом деле, дело не в самих эффектах. Эффекты тем лучше «работают» в фильме, чем лучше актеры на них реагируют. И всегда нужно не переборщить со спецэффектами,  не делать что-то только ради эффектов, иначе они перекроют актеров. Но я всегда хотел делать такие большие и зрелищные фильмы.

- Что конкретно изменилось в технологическом плане?

- Я впервые снимаю фильм полностью на цифровую камеру. И мне это очень понравилось. Это очень облегчает работу режиссера, потому что ты можешь просмотреть готовый результат прямо тут, на съемочной площадке.

Потоп в Тибете

Продюсер и соавтор сценария Гаральд Клозер

- Как вы относитесь к формату 3D?

- Мне кажется, в 3D мы будем снимать детские и научно-популярные фильмы, но пока мы не найдем способ сделать так, чтобы эти фильмы можно было смотреть без очков, этот формат не получит широкого распространения.

- В списке VFX компаний, которые заняты на фильме, более десятка названий, это и ванкуверская Image Engine, и несколько калифорнийских студий,  лондонская  Double Negative, и одна компания в Берлине. Почему было занято столько студий?

- Мы делали этот фильм в рекордное время. От начала съемок до выхода на экраны прошел ровно год. Ни одна студия не смогла бы потянуть такой объем работы за такое короткое время. У нас в фильме примерно полторы тысячи сцен с эффектами, причем, эти сцены весьма продолжительные – не просто короткий монтаж чего-то, что люди не успевают увидеть. Роланд делает длинные сцены, они длятся секунды и секунды, и вы все успеваете разглядеть каждую деталь. Поэтому пришлось делить работу между несколькими студиями. Но, также, и сам сюжет был идеален для подобного разделения труда. Мы могли дать одной студии работу с самолетами, другой – сцену с землетрясением в Лос-Анджелесе, еще одной – сцену с вулканом, мы нашли людей, которые хорошо делают огонь. Еще одна студия воссоздала Ватикан, а компания в Берлине проделала просто потрясающую работ у с водой. Вы знаете, вода – это камень преткновения в CGI.

- В чем сложность работы с эффектами?

- Спецэффекты сильны ровно настолько, насколько сильны эмоции персонажей в кадре. Можно сделать что угодно, но если актеры не реагируют нужным образом, эффекты будут выглядеть вклеенными, поэтому была очень важна режиссерская и актерская работа. И здесь надо отдать должное мастерству Роланда.

- Чем вас так привлекла тема глобальной катастрофы?

- На самом деле, этот фильм глубже, чем просто фильм катастроф. Катастрофа тут – только фон, на котором разворачиваются события. Это история, которая есть у любого народа в той или иной форме – история о Ноевом ковчеге, история нового начала. И это – главное, что привлекло меня. Да, на первый взгляд это фильм катастрофа, в нем есть большая дилемма – что ты будешь делать перед лицом смерти, что будешь спасать, а что нет. Что важнее всего для тебя? Если мир летит в тартары, правильно ли будет спасать произведения искусства и людей? Но если ты начинаешь думать об этом, приходится делать выбор, кому жить, а кому – умереть, что спасать, а что выкинуть. Это трудный моральный выбор. И это – главное в нашем фильме. Если прошлом фильме Роланд привлекал внимание людей к проблеме глобального потепления, то здесь же мы рассказываем совсем о другом.

Писатель-неудачник, Джексон Кертис в исполнении Джона Кьюсака весь фильм пытается выжить и спасти свою семью

Джон Кьюсак

- Вы впервые играете со спецэффектами такого масштаба, насколько это сложно для актера – играть, когда вокруг только синий экран?

- Я уже играл со спецэффектами в фильме «Воздушная тюрьма», но, на мой взгляд, это - самый большой проект со спецэффектами в истории кино, возможно, такой же большой, как «Звездные войны», или даже больше. На самом деле работать со спецэффектами легче, чем вам кажется. Во-первых, во время съемок у тебя есть, на что реагировать - частично построены декорации, которые двигаются, ты не просто сам с собой играешь.

Во-вторых, нет особых технических сложностей, а свободы гораздо больше. Например, если у тебя настоящий кадр, с декорациями на заднем плане, все должно выглядеть правильно:  композиция должна быть правильная, освещение. Если ты или кто-то другой, выпадает из этой композиции, то приходится повторять. Это замедляет работу.

А здесь тебе не надо думать о композиции, ее подгонят под тебя потом. Можно сфокусировать только на роли, на коллегах по кадру. Так что у актера, играющего в синей комнате горазд больше свободы самовыражения. И снимать можно быстрее.

Ну, и, возможно, потому что Роланд хороший режиссер, он точно знает, что где, и дает четкие указания, у меня не возникало проблем на площадке вообще. Кроме того, были построены огромные декорации, они всегда помогают играть.

- И все-таки, что было самым сложным в игре с эффектами?

- Во время съемки подобных фильмов столько всего надо сделать – физически - что люди вокруг забывают, что ты человек, и ты можешь устать, что у тебя есть мускулы и кости, а тело не железное. Все декорации вокруг механические, они работают на гидравлике, и могут продолжать двигаться сколько угодно. А ты - нет. У меня есть сцена, в которой я бегу по движущейся ленте конвейера, дальше мне надо нырнуть, и у меня на поясе трос, который будет направлять мое движение под водой. Я в неплохой форме, поэтому с удовольствием делаю трюки. Если ты делаешь это пять-десять раз - то все нормально. Но если у тебя от пятнадцати дублей, то ты начинаешь уставать, и рано или поздно ты можешь мышцу потянуть, спину, или получить вывих, и тогда ты не сможешь дальше работать. Нужно говорить об этом тем, с кем ты работаешь. И в любом фильме с большими экшн сценами это всегда проблема.

Еще мы снимали много сцен под водой, у меня с этим проблем нет, но у других актеров были трудности со сценами в воде.

Еще отмечу, что на самом деле, ситуации, в которых мы играем, весьма обычные, просто люди говорят с людьми. Да, мы находимся в автомобиле в брюхе самолета, который сейчас откроется и нас выкинет в снег с парашютами. Но это то, что видят зрители. А сама сцена с актерской точки зрения - просто сцена беседы между двумя близкими людьми. И такая сцена могла быть в любом фильме. Но, в общем, опыт был интересный.

интервью
Комментарии  (обсудить на форуме)
Да, жаль людей, у которых болят глаза от стерео.

А всёж классное кино! Тупое, но тупость эта такая вкусная.

Разделы:
Рубрики:
Популярное: