Стругацкие, Дали и 3D графика


15 июня 2010 года дан старт уже третьему по счету конкурсу «Полигон для творчества». Каждый желающий может зарегистрироваться на сайте конкурса и разместить на ресурсе до трех своих работ в любой из четырех номинаций: «Архитектура и дизайн», «Анимация и спецэффекты», «Игровая индустрия» и «Free Art». А пока неизвестны не то что победители, а даже участники, мы можем поговорить с теми, кто знаком с конкурсом «Полигон для творчества» по предыдущим годам. И первый из них – Владимир Куфельд, победивший со своей трехмерной фантазией «Механический сон» в дебютном для конкурса 2008 году.

Владимир не может (как вы поймете, и не хочет) похвастаться работой в именитой 3D-студии. Для него мир трехмерной графики – это увлечение, которое никак не связано с его работой в одном из московских дилерских центров. На своей основной работе он принимает от клиентов автомобили в ремонт и следит за его качеством. Но вечерами, дома, Владимир преображается. Повернувшись спиною к дражайшей супруге, он погружается в манящие его дебри Autodesk 3ds Max и рисует свои сны.

Как вы пришли к 3D-моделированию?

Когда я готовился к нашему разговору, я пытался сам в этом разобраться, и понял, что все произошло случайно. Родился я в 1968 году в Алтайском крае – в деревне настолько маленькой, что я не смог найти ее на снимках в Google Maps. Долгое время жил в Хабаровске, а в девяностые годы перебрался в Москву, откуда родом моя супруга. В Москве проще было найти работу. Работа, которую я нашел, не имела никакого отношения к компьютеру или творчеству. Компьютер появился в нашем доме в 1999-м – куплен он был для ребенка, чтобы приобщить его к этой новой грани реальности. При этом сам я умел лишь включать и выключать компьютер. Word оказался ребенку неинтересен, пришлось поехать и посмотреть, что есть еще. Нашел одну программу, которая позволяла делать элементарные рисунки при помощи шаблонов. И вот так вышло, что за купленную программу сел не ребенок, а я. При этом рукой я рисовать вообще не умею, разве что простенькие ни к чему не пригодные наброски. Раньше я рисовал, как и все дети, в школе на парте или в дневнике, исправляя двойки на пятерки. Программа понравилась, но, конечно, скоро стало не хватать возможностей. Начал искать что-то еще, посерьезнее. Продавец посоветовал 3ds Max, тогда он был во второй своей версии. Однако купленный нами компьютер не позволял нарисовать в 3ds Max ничего, кроме шара. Тем не менее, я за это уцепился и, когда купил компьютер помощнее, начал заниматься 3D-графикой больше, пусть и бессистемно. Профессионалом не стал, несмотря на лестные отзывы о кое-каких моих работах. Мой основной заработок не связан с 3D, хотя иногда я и делаю трехмерные проекты для своих знакомых за относительно небольшую плату, а порой и вообще бесплатно.

У вас есть какая-то любимая тема? Любимая работа?

Да. Мне неинтересно заниматься ландшафтами и изобретать миры и сказочных существ. Я пробовал делать анимацию персонажей (что-то даже выходило), но не зацепило. А нравится мне рисовать всевозможные механизмы и технику. Где-то вычитал, что направление моих работ близко к тому, что называют стин-панком, но не соответствует этому стилю полностью. Видимо, я где-то между стилями, да и соответствовать каким-то канонам я не стремлюсь. Моя любимая работа называется «Gramophone playstation». Работа делалась для одного конкурса, и делалась очень быстро – в две-три недели по два-три часа в день. Не всё там с точки зрения 3D выполнено правильно, много огрехов, и это не самая сложная моя работа. Но, пожалуй, именно «Граммофон» мне наиболее близок.

Что в 3D для вас самое сложное?

Самый большой мой недостаток в том, что у меня нет навыков рисования рукой. Это сильно тормозит процесс: все наброски я делаю в 3D, и у меня уже гигабайты файлов этих набросков. Есть еще одно: 3D-индустрия настолько быстро развивается, настолько часто приходится технически перевооружаться, что человеку, который занимается 3D только как хобби, очень трудно за этим поспевать – материально трудно. Еще недавно мы вообще еще не понимали, что такое компьютер, но все так быстро поменялось и продолжает меняться, что кажется, будто из жизни выпал какой-то кусок. И все же, я думаю, еще далек тот день, когда роль человека в создании хороших фильмов или качественной музыки будет сведена компьютером на нет. Между творчеством и автоматизацией есть серьезная разница. 3D – не исключение.

Что, по-вашему, стало последним на сегодня значимым событием в мире 3D?

Появление технологии, которая позволила рассчитывать изображение в десятки раз быстрее, – я говорю о переходе к использованию графических процессоров. Благодаря этому, что интересно, не так давно возник мой собственный некоммерческий проект, связанный с 3D. Есть такая программа-рендер – Fryrender, с помощью которой можно производить расчет изображений с точки зрения физической корректности поведения света в модели. С этой программой я столкнулся год назад – и сам удивился, что такое возможно. Авторы программы предусмотрели использование графических процессоров, благодаря чему вычисления происходят за минуты, а не часы. Конечно, для того чтобы обеспечить корректность освещения поверхностей, сделанных из дерева, металлов и других материалов, на каждый материал приходится потратить значительное время. Но каждый такой виртуально созданный материал можно сохранить в качестве шаблона. Я создал сайт, на котором размещаются созданные мною шаблоны материалов для упомянутой программы. Они открыты для скачивания и не дублируют информацию с сайта разработчика. Других же подобных сетевых библиотек для Fryrender я не знаю.

Возвращаясь к 2008 году давайте признаем, что и ваше участие в конкурсе «Полигон для творчества» стало для вас успешным проектом. Это был ваш первый конкурс?

Нет, были и другие.

И зачем лично вам нужны конкурсы?

Я не профессионал ни как художник, ни как 3D-мастер, так что в этом соревноваться со специалистами довольно самонадеянно. Польза конкурсов в другом. Есть размеренная семейная жизнь, есть работа. И есть 3D. Почти каждый день я включаю компьютер и что-то пробую в 3D: либо продолжаю начатое, либо пытаюсь применить знания, почерпнутые в какой-то статье. Конкурс – это стресс. Участием в нем ты ставишь себя в некие жесткие рамки. Участвуя в своем первом конкурсе – в 2002 году, – я успел понять, что это очень сильно стимулирует, даже если что-то не успел или все вышло не так, как хотел. Участвуя в конкурсе, я должен интенсивно работать, чаще обращаться к справочной литературе или сетевым источникам, тем самым больше узнавая и развивая себя. Конкурс – возможность заставить себя сделать что-то, вместо чего в той самой размеренной жизни можно было бы просто лечь и поспать на диване. Тем не менее, не все конкурсы мне подходят. Предпочитаю те, где дается минимум несколько недель на создание работы, чтобы было можно успеть довести работу до конца. Так, к примеру, было и в тот год, когда я решил не пропускать «Полигон для творчества».

Какой вам вообще показалась организация конкурса?

Мне очень понравилось. И дело не в том, что я был победителем. Этот конкурс проводился впервые, а потому о нем еще никто не слышал. Однако организаторы нашли возможность разместить информацию так, что о нем узнали, наверное, все, кто теоретически мог этим заинтересоваться. На CG Event, где подводились итоги конкурса, все было сделано, пожалуй, на одном уровне с презентацией компании Autodesk. Иными словами, мероприятие не выпадало из контекста всей конференции, не выглядело какой-то прилипалой, а смотрелось неотъемлемой частью CG Event.

Вернемся чуть назад. Вот вы выставили в августе свою работу на конкурс. Что было потом? Следили за голосованием?

В 2008-м я голосовал за работу Apricus Acini (Солнечная гроздь) Дениса Толкишевского. Она заняла второе место. На мой взгляд, она лучше моей, и с художественной стороны почти безукоризненна. Впрочем, любой конкурс – это, в первую очередь, отслеживание того, как воспринимают твою собственную работу. В самом начале отрыв от остальных был у меня мизерным, но потом, под конец, что-то произошло, и отрыв за короткое время резко вырос.

Означает ли это, что вы сами можете вновь принять участие в «Полигоне»?

Да, если будут работы, которые захочется показать. Может быть, даже в этом году.

Как пришла идея «Механического сна» – работы, с которой вы в этом конкурсе победили?

Было это в самом начале января, в те самые дни после праздничной ночи, когда ты понимаешь, что год-то новый, а проблемы старые. В то же время длинные выходные дали возможность побольше посидеть за компьютером, порисовать, подумать. Стали появляться образы и идеи. Я считаю, что сейчас художнику уже нельзя сделать что-то совсем новое, но можно компилировать некие разрозненные ранее виденные образы в новую картину. То же самое с изобретениями, которые в наше время опираются на то, что уже известно: за основу берутся вовсе не секретные факты. Вопрос только в том, какие именно и как их применять. Так вот и мой паровоз на ногах появился. Однажды, когда он еще и нарисован-то толком не был, я узнал о конкурсе «Полигон для творчества». Советчиком стал всемогущий Интернет. Я долго думал, участвовать мне или нет, а когда уже решился, у меня не было не то что уверенности или даже надежды на призовое место – я сомневался, что смогу просто доделать работу вовремя. Работа делалась мною с января по август, и, если честно, я так от нее устал, что после выключил компьютер и в очередной раз сказал себе и своей привязанности к 3D: «Всё, хватит!» Столько бессонных ночей и нервов! И бедная моя жена, которая полгода видела меня полусонным…

Может быть, ваше пристрастие ко всему механическому в творчестве связано с какой-то художественной литературой? Я вот, к примеру, впервые посмотрев на ваш паровоз, сразу отчего-то вспомнил «Пикник на обочине». И хотя никаких паровозов на ногах оттуда не припомню, эмоциональное содержание было каким-то родственным, что ли…

Вы не поверите, но «Механический сон» и впрямь может быть связан с этой книгой Стругацких. Читать ее я начинал много раз; первый – еще в виде отдельных публикаций по частям в журналах. Было сложно. Бросал. И именно в те дни, когда я работал над конкурсным заданием для «Полигона», я делал очередную попытку. Дочитав до конца, я, признаюсь, понял, что по большому счету ничего в ней не понял. Скорее всего, нужно будет прочитать еще раз. «Пикник на обочине» имеет косвенное отношение к моей работе: при прочтении эта книга вводит в особое сложное психологическое состояние, и это состояние наверняка повлияло на то, каким вышел «Механический сон». Стругацких вообще сложно читать. Для меня они и Брэдбери – самые сложные авторы из писателей-фантастов. Я многое у них прочитал, и я рад, что к этому удалось привлечь и жену, которая прочитала Брэдбери. Согласитесь, что многое из того, о чем писал этот автор, мы видим сейчас: интерактивные панели, отход от бумажных книг…

А как пришло название для конкурсной работы? Как вообще вы находите имена для своих работ?

Мне всегда были интересны картины Сальвадора Дали, у меня дома висят несколько репродукций. Мне интересно сопоставлять название его работ и представленные на них образы. Можно нарисовать лес, рассветные лучи и назвать картину «Утро в лесу»: никто не скажет, что это плохое название. Но можно сделать так, что первые впечатления от картины никак не будут вязаться с ее названием. В таких случаях название является ключом к пониманию картины. Я считаю, что название должно быть частью работы. Мне бы хотелось, чтобы человек, глядя на мою работу, нашел время подумать над тем, что я хотел передать. Бывает, правда, и так, что связь между названием и работой оказывается слишком сложной и неочевидной.

Что же в таком случае делать?

Можно прикинуться непонятым гением, но любой художник, да и вообще любой творческий человек, который не стесняется публиковать свои работы, должен дать возможность себя понять. Года полтора назад, когда Российская академия наук стала бурить шельф, чтобы доказать право России на ресурсы Арктики, а некоторые другие страны стали предпринимать в том же регионе шаги в своих интересах, у меня возник сильный эмоциональный всплеск: «Куда мы идем? Скоро нагоним в Северный ледовитый океан ледоколов и начнем палить из пушек?!» На этом фоне я сделал работу, которую назвал «Тонкий лед». Там у меня во льдах еще один паровоз, только на гусеницах, который извлекает с помощью крана какую-то бомбу. В описании работы я попытался сказать о том, что эта картина может быть иллюстрацией нашего будущего, когда из-за войн мы потеряем передовые технологии, вернемся на век назад, к углю, дровам и пару – и долго будем разгребать последствия наших же ошибок. «Тонкий лед» оказался названием чрезмерно… тонким. Оно не прижилось, и мне пришлось назвать работу «в лоб»: «Разминирование Арктики».

Вы сейчас говорили об опосредованном общении художника со зрителями. А как насчет коллег по 3D? С ними вы общаетесь?

Напрямую – нет. Я слежу за многими тематическими форумами, иногда даю советы тем, кто только начинает этим заниматься, отвечаю на вопросы, когда знаю ответ. Просто прийти в какую-то студию можно, но зачем? В Москве на самом деле не так много студий, я о них знаю и слежу за их работой. Мне кажется, такое очное общение ни к чему не приведет. Никто не покажет ничего конкретного, хотя интересно было бы поговорить с такими профессионалами, которые с помощью 3D обеспечивают себе жизнь, а не относятся к этому только как к хобби. Если я для себя решу, что буду зарабатывать именно на 3D, а не на чем-то другом, тогда и начну искать контакты. Чтобы устроиться на работу.

А как же тематические конференции типа CG Event?

Я был там трижды, на одной из конференций как раз подводили итоги конкурса «Полигон для творчества». Но и там общение вроде нашего с вами: для души, ничего определенного. Вас не интересуют какие-то приемы в 3ds Max или сочетания клавиш. Люди, которые приходят на CG Event, меньше всего хотят говорить, к примеру, о том, как нужно «завернуть» пару-другую полигонов, чтобы получить нужный эффект отражения света. Они говорят о новинках, новых возможностях программ, которые и без того не скрываются, о новой технике. Мне кажется, подобные конференции нужны для того, чтобы проинформировать сообщество о тенденциях 3D-индустрии. Тонкие технические вопросы там неуместны: это же праздник. Хотя есть люди, к которым я, в теории, хотел бы подойти со своими вопросами. Есть, к примеру, одна студия, работы которой мне очень нравятся. Порой я вижу, что технически я мог бы сделать то же самое, но это ведь низший уровень подобного творчества. Восхищает меня именно художественная сторона работ этих ребят, и как раз в этом я далеко не так силен. Смог бы я так же, как они, имея задание на словах от заказчика, сделать не хуже? Не уверен. У меня не хватит умений в подборе ракурсов, в том, как сделать свет, подать цвета.

Еще немного о будущем. Вот вы часто корите себя за отсутствие тех или иных знаний. У вас не возникало желания поучиться построению композиции, развить навыки рисования, подыскать тематические курсы, раз вы так нелестно отзываетесь о своем творческом арсенале?

Я задумывался об этом, и не единожды. Когда очередной раз я оказываюсь в тупике, из которого не выведет даже совершенное умение работать в 3D-программах, мне приходится возвращаться к таким мыслям. Я ищу курсы, но, глядя в их программу, понимаю, что из десяти тем мне интересны две. На полноценное же художественное образование у меня нет времени. Вероятно, это так и останется мечтой.

Давайте пофантазируем. Предположим, по какой-то причине вы потеряете свою нынешнюю работу. Получите время для развития себя, но средства к существованию потеряете. Вы станете искать заработок в том, что приносит вам деньги сейчас, или, пользуясь случаем, начнете зарабатывать как 3D-художник?

Работа у меня неплохая – интересная и достойная. Но знаете, есть почти неприличная тайная мечта: иногда хочется все бросить и на 100% окунуться в 3D.

Материалы предоставлены оргкомитетом конкурса "Полигон для творчества 2010".

интервью
Комментарии  (обсудить на форуме)
Да, да, очень знаменитая работа!

Разделы:
Рубрики:
Популярное: